Russia
Russia: un grattacielo rotante – 2008
25 Aug 2009Stanchi della solita vista, della luce troppo intensa in alcune ore della giornata e dei vicini che vi guardano dentro alle tapparelle? Presto i “nuovi ricchi” russi e del Dubai godranno di straordinarie contromisure e disporranno di un gioiello in più da esibire. Questa nuova settima meraviglia è il grattacielo rotante.
L’idea futuribile e la tecnologia sono completamente italiane. Come al solito, ciò che non riusciamo a realizzare a casa nostra immancabilmente viene apprezzato ed ha successo all’estero.
L’architetto fiorentino 58enne, David Fisher, è la “mente” del sorprendente progetto, presentato per l’ammirazione del pubblico a New York. Gran parte dei componenti verranno prefabbricati da un’azienda alle porte di Bari. Il primo edificio verrà costruito a Dubai entro il 2010 e sarà adibito ad hotel di super lusso, mentre il secondo nella capitale russa nel 2011-2012 dalla compagnia Mirax, che sta già erigendo la cosiddetta “Torre della Federazione”, uno dei simboli giganteschi della rinascita della Russia post sovietica.
Il grattacielo rotante di Mosca avrà una settantina di piani per 300 metri di altezza. Ogni piano potrà ruotare autonomamente, in senso orario o in senso anti-orario, per 360 gradi a seconda del desiderio del proprietario, avendo come fulcro un’immensa colonna centrale. Gli spostamenti avranno una velocità molto lenta da non risultare fastidiosi agli inquilini, che non percepiranno nemmeno il movimento od il rumore. Una completa rotazione durerà da una a tre ore.
Il grattacielo cambierà continuamente forma a seconda dei desideri di chi vi abita e produrrà elettricità in misura decisamente superiore al suo fabbisogno grazie allo sfruttamento dell’energia eolica e solare. Cellule fotovoltaiche verranno messe sul tetto di ogni piano rotante, 15% del quale sarà ad ogni ora esposto al sole, mentre verranno montate orizzontalmente tra un piano e l’altro delle turbine. In un anno la torre dovrebbe fornire circa 190 milioni di kilowatt di energia per un valore di oltre 7 milioni di euro.
I maggiori problemi tecnici sono stati quelli connessi con le tubature. La soluzione è stata trovata nell’uso di valvole simili a quelle utilizzate dagli aerei militari riforniti in volo. Oltre alle piscine ed ai giardini il grattacielo avrà speciali ascensori per auto così che i residenti potranno parcheggiare la loro vettura affianco dell’uscio del loro appartamento.
“La vita di oggi è dinamica – sostiene Fisher – così lo spazio in cui viviamo deve essere lo stesso dinamico. Gli edifici seguiranno i ritmi della natura, cambiando direzione e forma a seconda delle stagioni, della giornata, del tempo atmosferico”.
Architettura dinamica e sostenibilità dell’ambiente sono i due nuovi assi della genialità italiana, che in Russia gode di una stima ineguale. Se Rastrelli nel ‘700 fu uno di quelli a porre le fondamenta di San Pietroburgo Fisher ha ora la possibilità di entrare nella storia dell’ultramoderna Mosca.
Russia: Addio a Solgenitsin – agosto 2008
25 Aug 2009
L’uomo del dissenso, il nemico “numero uno” del potere comunista in Patria e poi lontano tra le montagne degli Stati Uniti. Aleksandr Solgenitsin era un matematico “sui generis”, datosi fin da giovane, anima e corpo, alla letteratura. Era l’anti-sistema per antonomasia, colui che mise a nudo le nefandezze del comunismo. “Io volevo difendere le tradizioni russe contro l’uniformismo del socialismo”, disse una volta in un’intervista.
Credente ortodosso, criticato perché considerato a torto un anti-semita, Solgenitsin è una persona che ha pagato duramente per la libertà del suo pensiero: otto anni nei campi di lavoro forzato tra il 1945 ed il 1953 e venti in esilio dopo essere stato cacciato con ignomia dall’Urss nel 1974.
Sono principalmente due i capolavori, che gli fecero acquistare fama mondiale: Una giornata nella vita di Ivan Denisovich, uscita sulla rivista “Novyj Mir” nel 1962, ed Arcipelago Gulag edito in tre volumi del 1973.
Nella prima, pubblicata durante il periodo chruscioviano, l’Occidente scoprì l’orrore del sistema sovietico dei campi di lavoro, da cui passarono milioni di persone. Le descrizioni di Solgenitsin sono terribilmente reali e non lasciano dubbi sulle tragedie raccontate. Per scrivere sulla medesima tematica la sua successiva opera, tradotta in 34 lingue ed edita prima in Occidente e vietata in Patria, l’autore intervistò ben 227 sopravvissuti ai gulag. Le loro identità restarono per anni segrete. Arcipelago gulag è un insieme di fatti storici, autobiografici con testimonianze di vario genere, un documento di accusa drammatico, che gli valse l’esilio. Solgenitsin, allora, aveva già ottenuto il Premio Nobel nel 1970. Il potere sovietico se ne infischiò dello scandalo internazionale che provocò la cacciata dello scomodo scrittore, che tornò in Patria solo nel maggio 1994 per iniziare subito una nuova crociata contro l’oligarchia, la speculazione imperante, la corruzione, insomma contro i mali della Russia post sovietica.
Importanti sono le prese di posizioni di Solgenitsin sulla storia nazionale. Non era vero – sosteneva lo scrittore in pieno contrasto con il mondo scientifico – che la Rivoluzione del 1917, che poi portò ad un sistema totalitario, aveva legami o origine nella cultura zarista di Ivan il Terribile e Pietro il grande. La Russia imperiale non praticava la censura, la polizia segreta era presente solo in tre grandi città ed il potere non era così violento contro la propria gente. L’Urss aveva oppresso la cultura russa in favore di quella atea sovietica. Il nazionalismo russo e la Chiesa ortodossa, quindi, non devono essere considerati oggi in Occidente come una minaccia bensì come un elemento positivo. Da qui, nei primi anni di questo secolo, l’avvicinamento a Vladimir Putin, ex agente del detestato Kgb. La soluzione migliore per il dopo Urss era la creazione di un’entità statale che unisse i tre popoli slavi orientali fratelli: russo, ucraino e bielorusso.
“La morte – ha sottolineato Solgenitsin in una delle sue rarissime interviste – è una naturale pietra miliare, che non segna la fine dell’esistenza di una personalità”. Si può star certi che un posto nell’Olimpo dei Grandi del XX secolo questo matematico, prestato alla letteratura, se l’è certamente guadagnato.
Giuseppe D’Amato
Agosto 2008
The truth on a crime hidden for half of a century. The defeat of a perfidious fabrication based on the silence. The will to give his farewell to this unbelievable tragedy. Katyn by Andrzej Wajda summarizes all this.
Its watching is in some points simply upsetting: impressive psychological portraits are mixed with scenes from a shambles. “We have been waiting for the right moment to make a film on the massacre of Katyn. The lie and the crime, connected with this event, are well inside our national conscience,” says the great Polish director.
More than 22 thousand Polish citizens, taken prisoners in autumn 1939, were slaughtered in USSR by NKVD, Stalinist secret police, in spring 1940. For decades the Nazi were unfairly accused of this butchery. “That dreadful falsehood was one of the basis of the Polish – Soviet friendship even if there were documents, dated 1943, that stated the opposite. It was denied the obvious ”, underlines Wajda.
The relatives of the victims were frightened to accept the invitation to attend the film that was watched by more than 3 million people only in Poland. “Many of them lived those terrible years again at the cinema and found in the film episodes from their personal tragedies”, admits Isabella Sariusz Skapska, secretary of the Association of Families.
“For years we have been seen photos and documents of Katyn, but there wasn’t the image,” says Andrzej Wajda in his Warsaw’s school of cinema. “We needed to explain in a visual way how a tragedy like this could happen. Such terrible historical events must find their place in the art if we want them to survive in the memory. Watching the film, people understand that this is the past. There’s no aim of revenge. Our film is a kind of funeral, an attempt to close with this drama forever.”
Which sources did you use? “The documents signed by Stalin and the Politburo are well known. Our work is not a documentary film. The events in the plot are taken from the tales of the victims and of their families. They are real stories.”
You have dedicated this film to your parents. How much is it autobiographic? “It isn’t all. My father was killed in the prison in Kharkov after being in Starobelsk. My mother lived till 1950 hoping that my father were safe. There wasn’t his name on the first edited Katyn list. Only thanks to the Red Cross aid later we discovered the truth.”
You are saying that there isn’t any personal element Katyn, aren’t you? “A character that is, may be, close to my mother is Anna, Andrzej’s wife, the officer of cavalry. In the film she is played by Maja Ostaszewska. It’s the woman who gives the farewell to her husband who goes to the captivity.”
In your film you used two real historically true symbolic images: a coming down from the cross Christ with a broken arm who lies among injured prisoners under a plaid and some Soviet troops who tear out the Polish flag. “It wasn’t necessary to have many. We used also some pieces from the original German and Soviet propaganda films of that period. We didn’t touch them, because this is the best way to show the manipulation of the truth. The event is the same, but the remarks are different. At the end of the film we added from the literature another symbol, that is the history of Antigon. A girl cuts her hair to defend the memory of her brother who dies fighting for his right to state that his father was killed by the Soviets.”
In your opinion, what did the Soviet executioners think doing their dirty work? “There are documents with their number and names. NKVD’s killers slaughtered a victim after another. They did it mechanically without thinking. It’s impossible to carry out certain orders in another way. Every day they had to murder a hundred of Polish prisoners. From April 5th to the beginning of June 22 thousand people from 3 camps were killed. The most incredible thing is that even the Soviet executioners were later killed, because they became dangerous eyewitnesses.”
Is that of Katyn a crime of communism or of a totalitarian system? “The communism was a totalitarian system. Soviet Russia was a totalitarian State. This is a crime against humanity, one of the biggest reason of today’s bad relationship between Warsaw and Moscow. The Russians speak about Katyn as a tragedy provoked by the situation. We were enemies in war. The Poles respond it wasn’t necessary to kill all those people.”
Moscow’s newspaper Rossiiskaya Gazeta harshly criticized your film arguing that you didn’t use trustworthy sources. “It is not true. The documents are clear. The Germans discovered the mass graves and they analysed them in 1943. When the Polish prisoners were killed those regions were in Soviet hands. Berja and Central Committee’s documents with Stalin’s signature were delivered to President Lech Walesa in the Nineties. The rest was found in victims’ pockets. There are detailed notes, where everything is written. For example, from Adam Solski’s diary ‘we got on a truck at 6 in the morning. Who knows what’s going to happen?’ In the film we used this historical testimony.”
What was the most difficult thing to do in this film? “It was the decision to make the film. But, then, how to play it? How and what to tell? The killed soldiers’ stories? The women’ ones? Which historical period should we choose? We had to select the material. A film like this one must last no more than two hours. Was it better to decide for the story of one family or of more people? I chose to have more characters to use more memories and to be more free in the plot.”
Your film was shown in Moscow only twice at the mid of March: in the House of Cinema and in the House of Literature. There are serious problems. Katyn goes against common Russian belief of their history. “We have contacts with the human rights society Memorial. We are looking for fearless people who want to distribute our film.”
From your point of view, is this the time for the penitent of the Russians, as heirs of Soviet Union, and for Polish forgiveness? “The film was made with this idea. Russians made important steps ahead with the delivery of the documents during Mr. Gorbacev and Yeltsin Presidencies. May be, we should have made Katyn ten years ago. But this is art! The only thing I don’t want now is the political manipulation of our film.”
Personally, as a practicing Catholic, do you forgive your father’s killers? Mr. Wajda turns his face on his right side. He keeps silent for long endless seconds when we regret for this necessary question. Then, the great Polish director frowns and answers with a trembling voice. His eyes have become watery all of a sudden. “The Russians must face their own past. They must stop with their tales about their history full of glory and with their speeches on ideal systems. They should follow the example of Solgenitsin and of Memorial. Here, we are not speaking about the forgiveness of one person, but of the entire Polish society. After the end of World War II Polish bishops wrote a letter to the German episcopate. They pardoned German people, because they saw convincing steps from the other side. You may forgive when the others recognize their sins.”
Giuseppe D’Amato
March 24th, 2008
See also Katyn. The end of a shame? EuropaRussia April 7th, 2010.
Russia: tra Occidente ed Oriente – giugno 2008
25 Aug 2009Russia sempre più a due teste: una con lo sguardo verso occidente, l’altra verso oriente. Il primo viaggio all’estero di Dmitrij Medvedev in qualità di presidente della Federazione è stato in Cina. Il segnale lanciato dal Cremlino è chiaro. Se Unione europea e Stati Uniti non ci accoglieranno realmente nel novero delle potenze che contano nell’era della globalizzazione le strategiche materie prime russe prenderanno la strada dell’oriente.
Potenza in erba
Scelte discutibili o ripicche a parte, l’evidenza è sotto gli occhi di tutti. Dopo il crollo dell’Urss nel 1991 l’ex superpotenza, soprattutto militare, è tornata nel “salotto buono” del pianeta. E’ necessario ora riconoscerlo e conseguentemente accordare a Mosca il posto che le compete. Questo accadde per la Germania all’interno della Comunità europea dopo la Seconda guerra mondiale. Il cammino non è, però, facile: tante sono le incomprensioni, accumulatesi negli ultimi anni, e gli scogli nuovi da superare.
Seguendo la tradizionale linea ambiziosa e connotata da aspetti spesso nazionalistici, il Cremlino intende far emergere nei prossimi anni la piazza di Mosca come uno dei principali centri finanziari del mondo ed il rublo come moneta di riferimento regionale, almeno all’interno delle repubbliche ex sovietiche.
L’obiettivo del “piano Putin” è di far diventare il Paese la sesta economia del mondo entro il 2020. Finora – 2007/2008 – si è riusciti ad entrare nelle prime dieci. Gli Stati Uniti continuano a produrre circa un quarto del Pil del G8, distanziando ampiamente Giappone e Germania. Solo nel 2040, secondo calcoli di alcune agenzie specializzate quali ad esempio la Goldman Sachs, il prodotto interno lordo cinese potrà superare quello a stelle e strisce, sempre che permangano le presenti dinamiche. La Russia resterà distanziata
I sornioni vicini
“Imparate il cinese”. Così Dmitrij Medvedev ai suoi connazionali quando era un semplice primo vice-premier. Da tempo Mosca ha scelto Pechino per controbilanciare Washington e respingere il suo tentativo di intrusione in Asia centrale. Questa alleanza a livello internazionale può essere utile nel breve-medio periodo, ma, nel lungo, potrebbe rivelarsi un boomerang. Lo dicono i grandi numeri. In Siberia vivono solo 30 milioni di russi contro i 200-300 milioni di cinesi ammassati nei pressi della frontiera nord. Una massiccia ondata di immigrati, in caso di inizio di crisi economica a Pechino, è temuta dagli specialisti moscoviti dell’Impero celeste.
Tuttavia, “Il vero problema per noi – sottolinea il professor Viktor Djatlov di Irkutsk – non è il nodo territoriale, bensì l’assoggettamento economico”. L’economia della Siberia e dell’Estremo oriente russo non guarda affatto verso occidente, ossia Mosca. Ormai è dipendente da quella di Pechino.
Il Cremlino ha così dato il via ad un tentativo di riequilibrio della situazione. Ha l’obiettivo di portare il volume complessivo degli scambi da 48,2 miliardi di dollari annui di oggi a 60 entro il 2010. Ben al di sotto, comunque, rispetto all’interscambio sino-americano che, nel 2005, arrivava alla gigantesca cifra di 285 miliardi.
La costruzione di oleodotti e gasdotti verso la Cina va, però, avanti tra le mille difficoltà rappresentate dalla geografia siberiana. Ed il nodo del prezzo delle materie prime non è stato ancora sciolto: i cinesi non intendono pagare quanto richiesto dai russi. Pechino, a differenza di numerosi Paesi del Vecchio Continente, ha sì fame di petrolio e gas, ma è stata abile a diversificare, soprattutto con importazioni da Africa e Kazakhstan. In questo caso è il consumatore a dettare il prezzo non il produttore, incastrato tra complessità tecniche, posizione geografica infelice e concorrenza preparata. Le materie prime di certe aree della Siberia possono essere vendute solo a cinesi o a giapponesi. Ma le coste nipponiche non sono in vista e l’Europa è decisamente troppo lontana.
“Vogliamo un mondo multipolare”, Medvedev ha ribadito, come i suoi predecessori Eltsin e Putin, insieme alle autorità cinesi. Durissimo è stato l’attacco lanciato contro il progetto di dispiegamento dello Scudo spaziale Usa in Polonia e Repubblica ceca. Le cancelliere occidentali sanno perfettamente, anche se qualcuno lo nega ufficialmente, che, in questo mondo globalizzato sempre più incerto per la diminuzione del gap tecnologico tra Paesi ricchi e quelli poveri, si garantisce la propria sicurezza solo investendo continuamente nella ricerca militare, mantenendo così inalterata la propria superiorità.
Chiusi ad ovest – la scelta filo-iraninana ha inciso e non poco -, i russi stanno costruendo centrali nucleari in Cina a man bassa ed hanno stretto un’alleanza spaziale con Pechino per esplorare Marte nei prossimi anni.
Il viaggio di Medvedev nell’Impero Celeste evidenzia che la linea del Cremlino per il prossimo quadriennio non è solo quella della continuità, ma anche del maggiore impegno ad Est. Il compito occidentale è di non buttare troppo la Russia tra le braccia della Cina. Le conseguenze tra un decennio potrebbero essere assai amare.
Gallina dalle uova d’oro?
Stati Uniti ed egoismo occidentale come uno dei responsabili dell’attuale crisi economica; le ricchezze minerarie russe come una delle soluzioni. La ricetta di Dmitrij Medvedev, pronunciata al Forum 2008 di San Pietroburgo, appare nella sua semplicità. Tornano subito in mente passate concezioni imperiali della Russia come “la gallina dalle uova d’oro”. Ma sono tutte rose e fiori come racconta Mosca?
Unione europea ed Usa hanno estremo bisogno delle materie prime russe, non potendo fidarsi della situazione esplosiva in Medio Oriente. Il Cremlino lo sa perfettamente e spera di ottenere il massimo da questa congiuntura strategica internazionale. Le ragioni sono semplici: se vuole essere un giocatore rilevante della globalizzazione la Russia sarà costretta ad investire pesantemente nella vetusta industria estrattiva e soprattutto nelle obsolete infrastrutture (ndr. non esiste nemmeno un’autostrada tra la capitale e San Pietroburgo – distanti come Milano e Roma). Oggi, grazie agli immensi proventi per la vendita di petrolio e gas, Mosca ha le terze maggiori riserve aurifere e valutarie del mondo (quasi 600 miliardi di dollari), ma esse non sono sufficienti a tale gigantesco lavoro da compiere. Finora i capitali occidentali presenti sono stati minimi. Europei ed americani hanno messo ad esempio più soldi nell’economia polacca che in quella russa.
L’anacronistica situazione diplomatica con il Giappone – con il quale non è stato ancora firmato un trattato di pace a conclusione della Seconda guerra mondiale – priva la Russia soprattutto orientale di importanti capitali che farebbero decollare l’economia siberiana.
Giuseppe D’Amato
Giugno 2008
Addio al Patriarca Alessio – dicembre 2008
25 Aug 2009
Con la morte del Patriarca Alessio II si chiude in Russia definitivamente il terribile XX secolo e crolla l’ultimo Muro, quello religioso, nella contrapposizione tra Est ed Ovest.
In queste ore l’ex superpotenza piange uno dei suoi grandi leader, che ha dovuto superare prove difficilissime, ma è riuscito, alla fine, nella sua missione di ridare il giusto posto alla Chiesa ortodossa nella società nazionale. Rispetto ai 18 monasteri e 7mila chiese del 1990, anno della sua elezione, il Patriarcato di Mosca ha oggi 142 diocesi con oltre 27mila parrocchie. La stragrande maggioranza dei 144 milioni di russi si dichiara ortodosso, prima era semplicemente ateo.
Alessio II è stato bravo e fortunato (per l’epoca nuova in cui ha diretto il Patriarcato) a non farsi stritolare nei meccanismi del potere moscovita. Ufficialmente, verso il tramonto della perestrojka, fu il primo capo della Chiesa russa ad essere eletto senza l’intervento del governo. Nel agosto ’91 si scagliò contro i golpisti vetero-comunisti, chiedendo la liberazione di Michail Gorbaciov. Nell’ottobre ’93 Boris Eltsin gli affidò l’impossibile compito di evitare lo scontro armato con il Soviet Supremo. A lungo il Patriarca scomparso è stato il saggio con cui i tre presidenti russi post sovietici hanno potuto consultarsi soprattutto nei tanti momenti difficili che ha passato il gigante slavo.
Vladimir Putin non ha mai fatto mistero di portare al collo una catenina con un crocifisso e non è mai mancato alle cerimonie ufficiali in occasione delle principali ricorrenze religiose. Il giovane Dmitrij Medvedev è notoriamente un credente ed è apparso assai commosso alla notizia della morte di Alessio. Sua moglie Svetlana, l’attuale “first lady”, si è distinta negli anni scorsi in vari progetti di beneficenza collegati alla Chiesa ortodossa.
Sono, quindi, passati secoli da quando il Cremlino dichiarava la guerra “all’oppio dei popoli”. Una bella fetta di merito ce l’ha proprio Alessio II, che è stato accusato più volte di essere stato un collaboratore del Kgb, il servizio segreto. Ma solo chi non ha vissuto sotto al comunismo non può capire quanto fosse complesso avere rapporti con quel tipo di sistema costrittivo. Anche la Chiesa cattolica in Polonia ha avuto disavventure simili.
Ma c’è di più oltre all’aspetto politico. Nel 2000, con l’approvazione della dottrina sociale, la Chiesa ortodossa russa ha tentato pure di scrollarsi di dosso la tradizionale immagine di “braccio” dello Stato, avvicinandosi alle necessità quotidiane dei fedeli.
Durante il suo Patriarcato Alessio II ha tentato in tutti i modi di difendere il proprio territorio canonico dai missionari di altri fedi, rischiando anche l’isolamento persino all’interno del mondo ortodosso orientale. Era conscio che la sua Chiesa, prostrata dal comunismo, non poteva competere con le altre chiese cristiane. Da qui il dissidio con il Vaticano per il “proselitismo” cattolico. E’ stato sempre lui a negare la disponibilità per un incontro con Papa Giovanni Paolo II. Eppure in questi anni la collaborazione a tutti i livelli tra le due gerarchie ecclesiastiche è stata fitta. Mancava sempre quell’ultimo passo decisivo, che si infrangeva davanti all’intransigenza di Alessio II. Adesso si volta pagina. I bocconi avvelenati del passato verranno messi finalmente da parte.
Dicembre 2008
Prilepin: Uno scrittore controcorrente
24 Aug 2009
“Il potere in Russia non ha bisogno del popolo”. Zakhar Prilepin è il miglior prodotto delle nuove generazioni letterarie. I riconoscimenti, ottenuti da questo giovane 32enne di Nizhnji Novgorod, iniziano a non contarsi più. Tre i libri di maggior successo: Patologija, Sankja, Peccato. Alcune sue opere sono in pubblicazione anche all’estero, in particolare in Germania.
Guardia del corpo poi giornalista e scrittore, Prilepin si è iscritto dal 2001 al partito nazional-bolscevico (PNB). Calvo, di media altezza, ma nel complesso robusto è stato spesso fermato o arrestato dalla polizia per la partecipazione a marce di protesta contro il Cremlino.
Lei è considerato uno scomodo. Come è riuscito ad emergere? “Il potere – commenta Prilepin, fumando lentamente una sigaretta – guarda la televisione e non legge più, per mia fortuna”.
Come definisce la Russia di inizio secolo? “Un Paese che vive un momento di difficoltà. Le élite hanno deciso di comandare, infischiandosene della volontà popolare. E c’è poi una grande differenza tra ciò che dicono e ciò che fanno in realtà. Putin non ascolta il popolo”.
La sua attività politica le ha creato non pochi problemi. “Io sono un uomo libero, per di più di successo. La polizia mi ferma in continuazione. L’Fsb ascolta le mie telefonate. Tutto ciò mi fa ridere. Ormai mi sono abituato a certe situazioni. Dovrei essere un isterico ed invece sono felice della mia vita. Ho stabilito di essere libero e di dire quello che penso”.
Perché da ragazzo è andato a combattere in Cecenia nelle file degli Omon. “Per interesse. Forse come Lermontov e Tolstoj per spirito di avventura. Quella era una guerra senza regole. Per fortuna non ho assistito a violazioni o crimini. E non ho ammazzato nessuno. Chi era con me si è comportato con onore”.
Ha avuto paura laggiù in Caucaso? “No. I soggetti dei miei libri hanno questo sentimento. La cosa peggiore che possa succedere è che gli uomini perdano la loro faccia ed il loro onore. Vi è sempre la lotta per non passare quel confine e rimanere uomini”.
Cosa cerca in un partito estremista come il nazional-bolscevico? Vi si è iscritto subito dopo il ritorno dalla Cecenia. “Non è vero che il PNB sia fascista. Mi piace la sua estetica. Si ha la possibilità di parlare e di rispondere delle proprie parole. Allora cercavo la gente, i valori spirituale e non materiali”.
Ma perché non si è rivolto alla Chiesa? “Sono un laico. Credo in Dio”.
E adesso quale è il suo compito da militante politico? “Difendere la gente dalla leadership. Mostrare il coraggio della società civile. Il potere si comporta in modo vergognoso: le recenti legislative sono state falsificate. Per ora la gente pensa che questo vada bene lo stesso. Poi ci sarà un momento in cui scoppia come un vulcano”.
I russi si stanno arricchendo. Pare poco preventivabile una rivoluzione o un cambio di potere. “Per uno scoppio basta il 5% della popolazione. Anche tra i moscoviti e tra gli imprenditori ci sono degli insoddisfatti. Le élite non vogliono dividere le ricchezze del Paese. Senza Putin esistono tanti clan con interessi diversi tra loro. Il presidente è stanco delle grane interne. Vorrebbe dedicarsi ai grandi incontri internazionali, che so al G8. Non glielo permettono”.
Giuseppe D’Amato
primavera 2008
Ледяной ад Рады
22 Aug 2009Радинский лагерь № 188, где в годы Второй мировой войны и два года после её окончания содержались военнопленные 29 национальностей, продолжает интересовать иностранных журналистов. В декабре 2002 года в Тамбове побывал итальянский журналист Джузеппе Д’ Амато. Интерес его понятен – на лесных погостах под Тамбовом похоронены тысячи солдат Итальянской армии, умерших в лагере № 188…
Взгляд иностранца на трагедию своих соотечественников всегда интересен…
Ледяной ад Рады
…Воздух ледяной. Заснеженная земля искрится, но не греет. В некоторых местах снег доходит почти до колен. Александра Крушатина несмотря на свои 79 лет, идёт легко и уверенно, вероятно, благодаря ещё и тому, что обута в чёрные валенки – сапоги из войлока. “Вот, здесь спали военнопленные,” – показывает она после пяти минут ходьбы на заполненный снегом ров, в котором еще видны вкопанные в землю сваи.
 Александра Крушатина |
Здесь, в шести километрах от лагеря останавливался на ночь один из многих рабочих отрядов, которые рубили дубы, которые использовались Красной армией для строительства мостов или применялась на шахтах Донбасса на Украине.
Ровно шестьдесят лет тому назад в России произошло самое большое бедствие в итальянской военной истории и самое массовое уничтожение наших солдат за все времена. В три этапа, между ноябрем 1942 года и январем 1943, Красная армия окружила и разбила в боях войска “Берлинско-Римской оси” в Сталинграде и на Дону. Только части итальянского альпийского корпуса смогли отступить, прорвав окружение в Николаевке 26 января 1943 года.
Продвижение Итальянской армии там и закончилось. По советским данным в сражениях и от лишений умерло около 25 тысяч итальянских солдат, около 70 тысяч попали в плен. Для них началась адская одиссея. Домой вернулись только 10.030…
- Мы не понимали, что говорили пленные. Они здесь были всех национальностей, – рассказывает Александра Крушатина, сидя под образами в своем деревянном доме, обставленном так, будто время здесь остановилось. – Некоторые пленные работали с гражданским населением. Но почему они должны были бежать? А куда потом? В конце концов, у них в лагере была еда. Отношение к ним были хорошими, иногда они обменивали свои вещи на еду. Особые случаи? Однажды мы с подругой Юлией оказались рядом со станцией. Некоторые пленные по-русски кричали, чтобы мы подошли к вагонам. Хотели обнять и расцеловать нас. Что же, они же были ребята молодые…
Массовая гибель итальянских пленных продолжалась первые шесть месяцев после пленения. Из-за отсутствия транспорта советские власти заставляли арестантов проходить пешком сотни километров по заснеженным дорогам во время сильных морозов. Как многочисленны трагические рассказы выживших об этих “походах”! И всё под крики: “Давай, давай!” У истощенных итальянских солдат леденела кровь, погибающих от голода и болезней расстреливали советские охранники. Когда пленные доходили до железной дороги, их набивали в вагоны для скота как сардины в банку. Путь длился днями, неделями с бесконечными остановками, почти без еды и воды. Когда поезд приезжал в сортировочный лагерь, и открывались пломбированные вагоны, мертвых в них было больше, чем выживших.
И именно в этот лес к Рождеству 1942 года добрались насквозь промёрзшие пехотинцы Итальянской армии, заполняя один из самых больших концентрационных лагерей СССР – лагерь № 188 на станции Рада, недалеко от Тамбова, расположенного примерно в 480 километрах к юго-востоку от Москвы. Недалеко от железнодорожной станции находится первая братская могила.
За шесть месяцев, начиная с декабря 1942 года, сюда поступило 24 тысячи пленных, из которых 10118 итальянцев. Лагерь не был приспособлен к приему такого количества людей. Сами тюремщики спали во времянках. Смертность была высочайшей: за десять месяцев было зарегистрировано 14433 смертей. Уровень смертности среди итальянцев лагеря № 188 превысил 70 процентов.
Рассказы, переживших все это, леденят душу: голод, холод, болезни. Не хватало самого необходимого. Очень часто случались драки из-за куска хлеба. Умерших зачастую даже не хоронили, чтобы иметь возможность получить лишнюю порцию еды. Одичание было полным. Лагерь зарастал грязью и превращался в лазарет: свирепствовали дизентерия и сыпной тиф. Вши не давали покоя, и от них было невозможно избавиться никаким способом.
Концентрационный лагерь на станции Рада был организован в конце 1941 года: советским властям понадобилось место для фильтрации своих собственных солдат и партизан, подозреваемых в сговоре с врагом только потому, что они попали в плен. Пленные жили в больших землянках и бараке, способном вместить 80 человек.
Со временем лагерь расширился, и условия жизни значительно улучшились Удавалось даже отслужить мессу на Пасху и на Рождество. В 1947 году лагерь на Раде был закрыт.
- Вероятно из-за ссоры между Сталиным и генералом Де Голлем, – высказал предположение наш гид Евгений Писарев. – Здесь содержались пленные эльзасцы и лотарингцы, которых Гитлер призвал в свою армию насильно. Некоторые из них в конце войны были переданы в распоряжение командования армии генерала Де Голля и были отправлены сражаться в Северную Африку…
НКВД, секретная советская полиция, уничтожила все следы лагеря. Зона осталась секретной ещё и из-за соседства с военным полигоном. “Забыть!” - таков был приказ Лубянки. Все личные карточки пленных (опросные листы – Ред.) были отправлены в Москву в Военный архив, где они ревностно охраняются до сих пор.
- Их почти невозможно получить для изучения, – объясняет московский историк Никита Охотин, который исследует историю итальянских коммунистов, погибших во время сталинских репрессий. – Однако министру обороны Италии с помощью организации Anni Novanta всё-таки удалось получить микрофильмы с некоторыми списками ваших военных…
Но, к сожалению, имена в них записаны кириллицей, фамилии трудно разобрать, и они часто не соответствуют фамилиям солдат Итальянской армии. Зато в Тамбове в областном архиве остались документы, забытые там из-за обычной русской небрежности.
- Здесь 44 папки с общими данными: приказы, список материалов и оборудования. Мы случайно нашли их в начале 90-х, – говорит нам архивариус Татьяна Кротова, показывая отчет о задержании двух беглых итальянцев.
Это Феличе Челоти, 1918 года рождения, классифицированный лагерной администрацией как антифашист, и Анджело Кальцани, 1920 года рождения. Они были арестованы в 25 километрах от Рады.
 Mемориальноe кладбищe Рады |
По снегу мы подходим к мемориальному кладбищу, открытому в августе 1998 года. Через десятки лет память о погибших, наконец, победила забвение. Оживлению памяти о тех трагических годах способствовал визит сюда Карло Азелио Чампи 29 ноября 2000 года. Жители Тамбова с восхищением говорят о Чампи. “Сюда, – заметил Писарев, – никто никогда не приезжал: ни Ельцин, ни Путин, ни лидеры зарубежных государств. А ваш президент приехал…”
Будущий глава Италии был призван в армию осенью 1942 года, сражался в Албании в автомобильных войсках. Но он мог бы быть направлен и в Россию, особенно в тот период, когда начал разваливаться Донской фронт.
 Президент Италии Карло Чампи на Радинском мемориале.
Фото Е. Писарева |
…Температура опустилась ниже 20 градусов: в таких же климатических условиях оказались и наши военные шестьдесят лет тому назад. Здесь много разных надгробий, установленных в память о тысячах солдат 29 национальностей (многие были даже союзниками русских: англичане, американцы, поляки!). Все они прошли через Раду и погребенных здесь в гигантских братских могилах. Здесь спят вечным сном от 10 до 15 тысяч наших парней. Имена многих из них не известны.
Мы находим засыпанный снегом итальянский надгробный памятник. Глубокое волнение, испытываемое здесь посетителем, заставляет его застыть в благоговейном молчании. На ум приходят слова, произнесенные Чампи два года назад в Тамбове: “Межнациональное общение – это защита от варварства. Если в памяти не будут живы ужасы войны, прошлое может повториться…”
Джузеппе Д’Амато
Перевод с итальянского Ирины Панковой
Битва Николаевки 1943 – 2003 г.
22 Aug 2009
Слева, Периц, Ловато, Морозов, Леонарди, Веттораццо
Николаевка (в наши дни – Ливенка). Вот, наконец-то, и она. Ни одно поколение итальянцев слышали рассказы об этом затерянном в русской степи месте. Именно здесь 26 января 1943 года тысячи молодых итальянцев вписали в историю своей страны новую страницу – героическую и драматическую одновременно.
Сегодня рыночный день. Главная улица поселка, заасфальтированная только наполовину, заполнена грузовиками, разгружающими всевозможные товары. Вокруг них толкаются местные жители в характерных для российского юга одеждах, покрытых придорожной пылью. Три деревни, находящиеся по соседству на небольшойравнине среди холмов, образуют населенный пункт, известный сегодня как Ливенка.
Дома, стоящие вдоль железной дороги, соединяющей Россию и Украину, образуют Николаевку – поселок, указанный на бывших итало-немецких военных картах, которые, в свою очередь, основывались на российских картах времен П ервой мировой войны.
Ничто сегодня не напоминает о боях, проходивших в этих краях 60 лет назад. Лишь неподалеку от поселка на одной из затерянных полян на месте братского захоронения итальянская Организация Памяти павших (Onorcaduti) установила мемориальную доску.
Наш гид – профессор истории Алим Морозов – показывает нам два подземных туннеля, по которым прошли отдельны е части итальянских горных альпийских войск, а также железнодорожную станцию, носящую сегодня название Палатовка, где итальянцы одержали победу, прорвав оборону советских войск.
“Это была победа отчаяния, безысходности, злости, желания вернуться домой. Мы должны были или вырваться или умереть”,- рассказывает нам накануне в Россоши Гвидо Веттораццо, в те далекие времена двадцатитрехлетний парень, один из немногих уцелевших альпийцев дивизии “Джулия”. Мы познакомились с ним, а также с тремя другими итальянскими ветеранами, в кабинете мэра Россоши. Вид их красивых форменных шляп с перьями на несколько секунд лишил нас дара речи.
По словам нашего гида, около 5 тысяч советских солдат с минометами, пушками, пулеметами превратили прилегающую к железной дороге территорию Николаевки в огромное заграждение. В 9.30 утра 26 января итальянцы начали свой штурм отчаяния вместе с несколькими немецкими и венгерскими частями, всего около 40-50 тысяч солдат, полуобмороженных, голодных, плохо вооруженных. До наступления темноты прорвать советскую оборону не удалось. Оставаться дольше под открытым небом означало либо умереть от холода, либо необходимость сдаться после 10-ти дневного форсированного похода в снегах, в двух шагах от спасения.
Неожиданно для смертельно уставших солдат итальянский генерал Ревербери, командующий дивизией “Тридентина”, вскочив на немецкий танк, закричал: “Тридентина, вперед!”, подняв в атаку лишенных всяческих сил альпийцев.
“Ни я, ни Гвидо не слышали этот крик,” – вспоминает Адольфо Ловато из “Тридентины”, – “мы только увидели огромную массу людей, поднявшихся в атаку.” Так, используя лишь холодное оружие, итальянским альпийским войскам удалось прорвать заграждения и вырваться из мешка, в который их заключили советские войска.
 Станция Палатовка
|
Военный альпийский корпус, первоначально направленный на Кавказ, в сентябре 1942 года был передислоцирован на Средний Дон. Командный штаб был расположен в Россоши, в то время 14-ти тысячном населенном пункте. “Наша кампания с самого начала была обречена на неудачу. После Греции итальянский фашизм выдумал этот поход на Россию”, – говорит Веттораццо. Очень скоро, особенно с наступлением зимних холодов, итальянское штабное начальство начало отдавать себе отчет в своих ошибках, особенно в том, что касалось обмундирования, в частности, обуви. Римские функционеры уделяли повышенное внимание внешнему виду своих солдат, не забо тясь о качестве военной формы. Альпийцы были вынуждены выменивать у местного населения продукты питания на теплые валенки и одежду. Во время морозов оружие и грузовики отказывались работать. Несмотря на все заверения военачальников, итальянские солдаты, обученные ведению боевых действий в горах, вскоре поняли, что очень мало подходят для войны на равнинной местности.
14 января 1943 г. случилось неизбежное: несмотря на суровые погодные условия советские войска неожиданно атаковали с юга сотней танков, разгромив 24-й немецкий танковый корпус, оставив за плечами итальянские дивизии, оказавшиеся таким образом в окружении. На следующий день альпийцы обнаружили советские танки в самой Россоши. Вместе с танками в город прибыли войска на американских джипах, грузовики везли тяжелую артиллерийскую технику. Итальянское командование дало немедленный приказ покинуть Дон дивизиям “Джулия”, “Кунеенсе”, “Тридентина”, а также пехотной дивизии “Виченца”. Это было началом Голгофы. “Мы отступили как нельзя лучше – неожиданно”, – комментирует Адольфо Ловато.
Альпийцы бросили большую часть транспортных средств и тяжелого вооружения. В течение нескольких часов советские танки взяли под свой контроль главные улицы Россоши, вынудив итальянцев в безумной 150-ти километровой гонке по заснеженным полям отступать на запад, чтобы выйти из окружения.
“Температура в те дни была около минус 20, в ночные часы – минус 35,”- дополняет Морозов, – “но из-за ветра мороз чувсвовался еще сильнее. В полях снег достигал в высоту 60 сантиметров, а в некоторых местах был по плечи.” В первый момент приказ итальянского командования был отойти к деревне Валуйки, которая, однако, была к 17 января уже захвачена 10-ти тысячным войском казаков. Именно там спустя 10 дней были уничтожены остатки “Джулии” и “Кунеенсе”. “Тогда мы почувствовали полное равнодушие наше го высшего командования,” – замечает с горечью Веттораццо. – “Радиосвязь между нашими дивизиями не работала.” Странно то, что и по сей день, спустя 60 лет, итальянскими военными не проведен какой-либо анализ тех боевых действий.
В “Тридентине” стало известно о ситуации в Валуйках, и генерал Гарибольди 21 января дал приказ изменить направление и продвигаться в сторону Николаевки. Колонна итальянских солдат, безоружных, многие из которых отстали от своих частей, на случайно найденных санках, растянулась на 40 километров.
Самое кровопролитное для итальянцев столкновение произошло здесь в Новопостояловке 20 января, а не в Николаевке,” – утверждает Морозов, показывая нам дорогу, на которой располагалась советская артиллерия, и избы, где поджидали неприятеля русские солдаты. – “Около 2 тысяч убитых в течение 30 часов, “Джулия” и “Кунеенсе” практически уничтоженные, вынужденные атаковать в открытом заснеженном поле. ..”
Настоящее самоубийство. Итальянцы отброшены назад. Но на севере в поселке Постоялом “Тридентина”, еще живая, прорвала брешь в советских рядах.
Мы с нашим гидом двигаемся в сторону Николаевки, проезжая Варваровку, Никитовку, Арнаутово. Местные холмы и равнины очень напоминают итальянские пейзажи. Повсюду можно наблюдать пасущихся коров, прогуливающихся вдоль дорог гусей… По мнению итальянцев число противника было во много раз выше: от 1:10 до 1:14. Русские утверждают обратное. Так, по словам Морозова, во многих населенных пунктах в воинские ряды призывались подростки из числа местной коммунистической молодежи. Очевидно, что стратегия сталинских генералов оказалась намного успешней. Окончательным результатом явилось то, что наибольшая часть итальянской армии была взята в плен практически без сопротивления.
Цифры меняются в зависимости от источника. По некоторым данным во время отступления п огибло 25-30 тысяч солдат. Массовая гибель около 70 тысяч пленных произошла с января по апрель 1943. Практически все они умерли от голода и холода по дороге в лагеря, многие из них уже за Уралом и в Сибири.
В Советском Союзе, где и своим не хватало еды, не были готовы принять столько пленных. Ветеран Джанни Периц показывает нам некоторые леденящие кровь данные: только 10 тысяч итальянских военнопленных смогли попасть на родину из советских лагерей, и, следовательно, около 100 тысяч человек так и не вернулись.
“Очень трудно восстановить имена погибших,” – объясняет фельдфебель Андреа Муцци из Генерального комиссариата Вооруженных Сил Италии, также встреченный нами в Россоши, где он занимается планированием мероприятий по эксгумации останков итальянских солдат в 2003 г. – “Советские лагерные охранники вели записи в своих журналах на кириллице, спрашивая у пленных имя очередного умершего и записывая его так, как им слышалось.”
Мы спросили у двух ветеранов и у профессора Морозова, правда ли, что некоторые итальянские солдаты могли найти пристанища в домах местных жителей, на что получили сухой ответ: “Нет. Это кинематографические выдумки“. ” В те времена военный контроль был железным,” – объясняет наш русский гид. -”Я знаю некоторые случаи того, как итальянцы были выхожены русскими, но затем все равно выданы властям”.
Время от времени в ходе раскопок захоронений тех лет находятся сохранившиеся личные вещи итальянских военнослужащих. Так, недавно был найден армейский котелок. Выяснилось, что он принадлежал погибшему отцу мэра городка Кайро Монтенотте Освальдо Кебелло, который лично поехал в Россию забрать эту память об отце. По рассказам русских оттепель в тот далекий год была ужасной: женщины и дети направлялись закапывать останки погибших, которые сваливались в братские могилы из-за боязни распространения инфекции. Сегодня именно эти захоронения тщательно разыскиваются, несмотря на все трудности, благодаря государственной итало-российской программе по эксгумации.
К настоящему времени около 8 тысяч останков погибших были возвращены на свою родину и нашли вечный покой на кладбище Карньяччо в области Фриули.
Следуя девизу “Помнить о мертвых, помогать живым”, военные из Национальной Ассоциации Альпийцев(ANA)построили в Россоши в 1992-1993 г.г. детский сад для 120 российских детей. Так называемая “Операция улыбка” объединила 773 добровольца, поделенных на 21 группу. Все необходимые для строительства материалы были привезены из Италии.
 |
19 сентября 2003 года будет отмечаться 10-ти летний юбилей садика. Более тысячи итальянцев уже собираются приехать в Россошь для участия в этом празднике. “Мы стараемся развивать и крепить наши контакты с Италией”, – говорит мэр Россоши Виктор Квасов, который видит в этих отношениях с бывшим неприятелем та кже и возможность для решения некоторых проблем своего города. “Мы надеемся на более выгодное сотрудничество в экономической и социальной областях. Было бы неплохо, если бы и некоторые из наших детей-сирот смогли найти себе приемных родителей в Италии.”
Как сказал президент Национальной Ассоциации Альпийцев Леонардо Каприоли: “Мы не хотим строитьтолько памятники, – вместе с русскими мы должны посвятить себя помощи детям”.
 Детский сад в Россоши
|
ПЕРСОНАЖ
Россошь. Если итальянцам и русским удалось вписать новую страницу в историю дружбы и взаимопомощи на берегах Дона после трагедии Второй мировой войны, то произошло это во многом и благодаря Алиму Морозову.
70 лет, говор, типичный для южной России, напоминающий чем-то говор Горбачева, восточный разрез глаз, – этот преподаватель истории средней школы из Россоши первым начал пробивать стену недоверия и ненависти по отношению к побежденному врагу, которую советская пропаган да выстраивала на протяжении десятилетий. “Когда в конце 80-х я обратился к областным властям с предложением построить первый памятник погибшим итальянским солдатам,” – рассказывает нам Морозов, – “они меня приняли за провокатора.
Лишь понимание местного руководства несколько облегчило бюрократическую волокиту.” Но видно время перемен еще не пришло: половина населения Россоши была против строительства памятника, который будучи открыт 26 августа 1990 г. на северной окраине города недалеко от местного кладбища, был вскоре варварски уничтожен.
Несмотря на это происшествие Морозов не потерял присутствия духа. Начиная с 1988 года все больше и больше туристов и ветеранов войны приезжают в Россошь в поисках каких-либо сведений о погибших или пропавших без вести родственниках. Необходимо было найти место, куда приезжающие могли бы принести цветы. Так заново был построен памятник, строительство которого первоначально с понсировало туристическое агентство “Ла Рондине” из города Альба. Это было первым вкладом Итальянского государства.
 Памятник в Россоши
|
Затем практически один, без какой-либо финансовой помощи Морозов начал организацию музея о войне на Дону, собирая где только возможно экспонаты. Часть музея, который расположился в стенах построенного итальянцами детского сада, посвящена советским воинам, другая часть – итальянцам.
Алим Морозов является также автором книги “Война у моего дома“, частично переведенной на итальянский язык. Образ человечных итальянцев, братающихся с русскими, в этой книге контрастирует с грубостью и жестокостью немецких солдат.
С сентября 1942 по 15 января 1943 итальянские солдаты находились в Россоши, и местные жители смогли достаточно хорошо узнать их. Морозов, в то время 10-летний мальчик, знает о тех событиях не по наслышке: альпийцы жили в его доме. Он прямой свидетель того, как эти солдаты всем сердцем были против войны, мечтали о возвращении домой, к своим семьям. Затем, после того как итальянские дивизии были разбиты, перед мальчиком прошли тысячи этих солдат, уже пленных.
Так, на всю жизнь у Алима Морозова остался интерес к судьбам тех солдат, с которыми он познакомился лично: смогли ли они выжить в том аду?
Именно любопытство, упорство, симпатия по отношению к итальянскому народу вместе с мудростью и честностью сделали этого школьного преподавателя квалифицированным экспертом по вопросам войны на Дону.
Джузеппе Д’Амато
Russia: Un giovane Presidente – 2008
22 Aug 2009La Russia volta pagina nella continuità. Il delfino di Vladimir Putin, Dmitrij Medvedev, è il nuovo capo del Cremlino. L’affermazione è stata nettissima come nelle previsioni. Del resto Vizir non aveva alcun vero avversario.
Che il passaggio di potere nell’ex superpotenza sarebbe stato ridotto a pochi invitati era nella logica degli ultimi eventi. Mosca era impaurita da rivoluzioni sullo stile ucraino e georgiano, importate dall’Occidente, alcune delle quali con nascosti interessi geopolitici stranieri. Questa la spiegazione ufficiale, invero non priva di fondamento. L’eccesso di zelo ed il non voler salvare nemmeno le apparenze hanno disorientato e non poco. Nel ’96 e nel 2000, quando si temette il ritorno del comunismo, le cose andarono diversamente.
La Russia, per sua natura, vive ponendosi degli obiettivi strategici: negli anni Novanta Boris Eltsin fondò il sistema democratico in un Paese da sempre nelle mani delle autocrazie e delle dittature di turno; nel quadriennio successivo Vladimir Putin ebbe il gravoso incarico di mantenere intatta la Federazione, attaccata dal terrorismo, ed intaccata dal separatismo interno; quindi fu la volta della rinascita economica e di un rinnovato peso sulla scena internazionale.
Da oggi e per i prossimi quattro anni, la linea strategica da perseguire è nuova e pone, dopo secoli, il cittadino al centro dei pensieri del potere. Il miglioramento della qualità della vita dei russi è un’urgenza non più rimandabile in un Paese – attanagliato da una spaventosa crisi demografica – che perde ogni anno circa 700mila abitanti. La creazione di infrastrutture è il secondo compito, vitale per la crescita e lo sviluppo. Anche perché le vacche grasse stanno per finire. I tanti nodi, soprattutto sociali, rimasti nascosti dal boom economico sono destinati a venire ora al pettine.
Dmitrij Medvedev, fin dal 2005, è stato il responsabile dei quattro grandi Progetti nazionali di rinnovamento. Ecco in parte spiegata la sua scelta e non il semplice premio per essere stato un fedele compagno ed esecutore dei disegni di Putin per 17 anni.
Quando c’è la Patria di mezzo i russi sono estremamente pragmatici e non disponibili a giochetti. Eltsin si affidò ad uno sconosciuto ex agente del Kgb, ma dalle mille energie e dalle innate capacità, pur di raggiungere obiettivi, che sembravano allora delle chimere. I risultati ottenuti gli hanno dato ragione anche se si sono registrati grossi passi indietro su conquiste considerate ormai certe.
Il 42enne Medvedev appartiene alla generazione di chi ha conosciuto l’Urss, già da adulto, solo con la perestrojka gorbacioviana e non ne è un nostalgico. E’ un nuovo russo, fattosi col lavoro duro, amante delle comodità e della tecnologia. Insomma una persona con esperienze diverse da quelle di Putin.
Il neo-presidente avrà anche il compito non facile di riportare il suo Paese all’interno della Comunità che conta, strappandolo all’isolamento in cui è caduto nell’ultimo biennio. Gli Stati Uniti e l’Europa sperano che Mosca ritrovi la strada intrapresa da Eltsin e mostri che alcuni “valori” rimangono “comuni”. Se, invece, proseguirà la politica della “potenza” non è lecito attendersi alcunché di buono per il Vecchio Continente e la Russia verrà isolata sempre più verso Est e risucchiata dalla Cina.
Marzo – Maggio 2008
L’icona della rinascita – estate 2004
19 Aug 2009
Kazan, all’interno del cortile. A sinistra Dmitrij Khafizov
Kazan. Un praticello all’interno di un cortile. Dei camion in manovra. Una fabbrica di tabacco. Proprio in questo rettangolo verde così trascurato è stata trovata l’icona della Madonna di Kazan, dopo un incendio spaventoso, nel giugno del 1579. E sempre qui sorgeva la chiesa, fatta saltare in aria dai bolscevichi, che, per secoli, ha conservato la sacra opera.
Già ora arrivano i pellegrini, ci raccontano, ma restano fuori dalla porta non avendo il permesso d’entrata nel complesso industriale.
Quella della Madonna di Kazan è la più famosa icona del mondo, quella maggiormente venerata dagli ortodossi russi, quella che rappresenta anche la riappacificazione tra le varie confessioni religiose.
“Qui nei piani – ci dicono fonti della locale diocesi – vi è il progetto di costruire un santuario mariano, aperto anche ai musulmani, che da sempre la tengono in grande considerazione. A Kazan, terra oggi di convivenza pacifica tra cristianesimo ed Islam, la Vergine Maria apparve per la prima volta in Europa e sono tante le coincidenze con Lourdes”.
La città tatara in riva al Volga era stata conquistata 7 anni prima da Ivan il terribile, quando una bambina povera di nome Matrona vide la Madonna, che le indicò dove si trovava l’icona, salvatasi miracolosamente sotto un cumulo di ceneri, non lontano dal locale Cremlino, fortezza. In segno di ringraziamento, il principe moscovita fece costruire una chiesa ed un monastero femminile, dove l’opera venne tenuta fino al 1904, quando venne rubata.
L'icona vaticana
Secondo il giornalista Jurij Frolov, che, per 20 anni, ha studiato negli archivi, l’icona originale venne distrutta dai ladri che si impadronirono solo dei gioielli dell’intarsio. “Vi sono gli atti del processo – asserisce Frolov -. Parte della refurtiva fu ritrovata. L’icona, invece, venne bruciata nella speranza di farla franca”.
Ma in Russia, prima della rivoluzione del 1917, esistevano, oltre all’originale altre tre icone sacre della Madonna di Kazan (probabilmente delle copie), ugualmente venerate e miracolose. Sono andate tutte perse, cancellate dalla furia comunista.
I luoghi di culto, dove esse erano conservate, sono stati distrutti. A Kazan, come detto, i bolscevichi vi hanno costruito una fabbrica di tabacco; a Mosca è stata edificata una toilette pubblica sulle fondamenta della chiesa; a San Pietroburgo è sorto il museo dell’ateismo.
L’icona vaticana riemerse dalle tenebre della storia negli anni Cinquanta in Gran Bretagna. Fu promesso allora di restituirla alla Russia solo quando il comunismo fosse finito. Curiosa la coincidenza: 1904 (anno del furto) – 1917 (rivoluzione d’ottobre); 1991 (crollo Urss) – 2004 (riconsegna). Esattamente 13 anni.
L’icona venne acquistata dall’organizzazione cattolica “Blue Army” e custodita a Fatima dal 1970 al marzo del ‘93, quando fu consegnata a Papa Giovanni Paolo II. Non si dimentichi che uno dei segreti di Fatima riguardava proprio la Russia.
“E’ un’icona dipinta non più tardi dell’inizio del 18esimo secolo”, afferma Dmitrij Khafizov, membro di uno dei gruppi di esperti, incaricato delle perizie. “Non è nessuna delle 4 sacre conosciute – continua Khafizov -, ma fa ugualmente i miracoli. Ed è la più preziosa finora ritrovata”.
Gli specialisti hanno a lungo discusso. Ma non sanno dire con certezza da dove sia saltata fuori l’icona vaticana. “Non è nemmeno la quarta icona sacra – afferma Khafizov -, quella detenuta dalla famiglia imperiale, Romanov. Le dimensioni sono diverse. Tuttavia, per il gran numero di gioielli preziosi dell’intarsio, si può dire che solo uno zar o dei principi potevano portare in dono simili pietre”. Frolov, invece, è convinto che questa icona sia quella scomparsa dal monastero di Serafimo-Diveeskij non lontano da Nizhnij Novgorod.
Polemicamente, il Patriarcato di Mosca ha segnalato che l’icona vaticana è soltanto una copia e l’evento della riconsegna non è così importante. I rapporti tra le due Chiese sono tesi da anni. “E’ solo politica. Tutte le icone sono delle copie – spiega Khafisov -. Se il Patriarca, il Papa ed il presidente Putin hanno a cuore il ritorno dell’icona ci sarà pure una ragione. Che siano gli specialisti a dire la loro!” Ma attenzione rimarca Aleksandr Pavlov segretario della diocesi di Kazan “questa icona è il simbolo della rinascita spirituale del Paese”.
Giuseppe D’Amato
Estate 2004
Welcome
We are a group of long experienced European journalists and intellectuals interested in international politics and culture. We would like to exchange our opinion on new Europe and Russia.
Categories
- Breaking News (11)
- CIS (84)
- Energy&Economy (79)
- EU Eastern Dimension (62)
- Euro 2012 – Sochi 2014 – World Cup 2018 (16)
- Euro-Integration (94)
- History Culture (114)
- International Policy (140)
- Military (52)
- Interviews (15)
- Italy – Italia – Suisse (29)
- Odd Enough (10)
- Poland (65)
- Religion (16)
- Russia (214)
- Survey (3)
- Turning points (3)
- Ukraine (54)
- Российские страницы (53)
Archives
- May 2012
- April 2012
- March 2012
- February 2012
- January 2012
- December 2011
- November 2011
- October 2011
- September 2011
- August 2011
- July 2011
- June 2011
- May 2011
- April 2011
- March 2011
- February 2011
- January 2011
- December 2010
- November 2010
- October 2010
- September 2010
- August 2010
- July 2010
- June 2010
- May 2010
- April 2010
- March 2010
- February 2010
- January 2010
- December 2009
- November 2009
- October 2009
- September 2009
- August 2009
Our books
